Lady Katrine предлагает Вам запомнить сайт «Своими руками»
Вы хотите запомнить сайт «Своими руками»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Поделись своими работами!

Сорняки в помощь: определите почву для посадки растений

развернуть

Мрачная эпоха большевизма. Документальные свидетельства очевидцев.

Когда пришла коллективизация, начался настоящий грабеж. Приходили чужие люди. Все, что можно было забрать, уносили и уводили.

Отбирали дом, скотину, одежду, хлеб, амбары все до последней горстки муки. Не смотрели на то, что в доме полно детей и их надо было чем-то кормить… выселяли на Урал, в тайгу, на лесоповал. Брать с собой было нечего. Все уже до этого отобрали. На телегу посадят детей и отправляют. Всей деревней одевали тех ребятишек. У кого что было.

Закон о колосках лучше не вспоминать. Лучше пусть все сгниет, чем достанется людям, считала власть. А если попался — 10 лет тюрьмы.

Кого винить, что деревня живет плохо? Только власть! И только власть! Она хороших людей в деревне загубила. С этого все и началось. Остались одни лодыри, лентяи, предатели, да ловкачи, которые никогда деревню поднять из нищеты не смогут. После такого гонения и издевательства над людьми мы так и не смогли восстановить сельское хозяйство.

У нас в деревне забирали мужчин как врагов народа. Приходили ночью, говорили: «Собирайся!» Собирали их в сельсовет и оттуда уже никто не возвращался. В 1937 г. забрали полдеревни мужиков.

Тогда дети работали в колхозе как взрослые. Соберут ребятишек 7–9-летних и отправят на прополку поля. Нас, ребятишек, не отпускали на ночь домой. В кустах, около поля, стояла будка, мы в ней и ночевали. Рано утром вставали и шли в поле работать. Хоть и маленькая была, а тяжело было, уставала. Да и питались плохо.

Док. 109

Гришина (Гусева) Ульяна Григорьевна родилась в 1927 г. в д. Шестаково Курганской области. Рассказ записала Венедиктова Екатерина в 1999 г. (г. Кемерово)

Родители мои умерли около 20 лет назад, дети разъехались. Сейчас живу одна. Детские годы запомнились на всю жизнь. И поэтому 20–30-е годы, думаю, что знаю. Отец был лучшим кузнецом, работал, не покладая рук. В деревне его уважали. Многим он помогал в хозяйстве, в строительстве. Братья были еще маленькими, так что хозяйство все держалось на отце и старших сестрах. Мама больше заботилась о младших. В то время в семьях детей было много... В деревне бедными были только лодыри, которые не хотели работать. А кто работал — держал корову, лошадь и всякую мелкую живность — уже не считался бедняком. На это можно было прокормить даже такую семью, как наша (9 человек). Когда пришла коллективизация, начался настоящий грабеж. Приходили чужие люди. Все, что можно было забрать, уносили и уводили. Отбирали дом, скотину, одежду, хлеб, амбары все до последней горстки муки. Не смотрели на то, что в доме полно детей и их надо было чем-то кормить. Люди, конечно, пытались протестовать, поднимали восстания. Но что толку? Раскулачивали тех, кто трудился от зари до зари. А кто был побогаче и умнее, те доставали [покупали — А.М.] справки и уезжали из деревни. Остальных выселяли на Урал, в тайгу, на лесоповал. Брать с собой было нечего. Все уже до этого отобрали. На телегу посадят детей и отправляют. Всей деревней одевали тех ребятишек. У кого что было. Деревня наша стояла на берегу озера, кругом — березняк. Народу в деревне было много. А потом деревня стала потихоньку вымирать: кто уехал сам, кого сослали. Слава Богу, нашей семьи это не коснулось. В колхоз загоняли насильно, запугивали, отбирали землю, покосы… До коллективизации покушать у крестьянина было все. А как иначе? Ведь держали скотину, птицу, овец. Хлеба хватало, даже лишний продавали. А вот одежды было мало. Все что носили, было шито мамой. Была простая легкая одежда, праздничное платье. Но носили мы его по очереди [промышленность большевиками была разрушена — потому крестьяне жили как в средние века — А.М.]. Младшие дети всегда донашивали за нами. Теплой зимней одежды, например, шуб, вообще не было. Были пальто да фуфайки. И то носили их по очереди. Много детей одетых плохо болели и умирали. Но это, впрочем, было уже в колхозах. Вот сестра наша самая старшая организовала в нашей деревне как бы школу. Она там учила детей. Потом решила поехать в город, чтобы подучиться и стать настоящей учительницей. Была зима. Сколько родители ее ни отговаривали, она все равно поехала. Оделась в легкое пальто, оставила все теплые вещи младшим сестрам и братьям. И по дороге сильно простыла. Заболела пневмонией и за два дня умерла. Это я запомнила на всю жизнь. И теперь детям своим и внукам всегда говорю: какая бы погода ни была, одевайтесь тепло. А главное, чтобы берегли ноги. Даже в сапоги им пух от собаки подкладываю. Трудились колхозники весь трудовой день, а за трудодни получали гроши. Воровать колхозное добро люди боялись, потому что за горсть пшеницы судили. В доколхозной деревне воровать считалось большим грехом (ведь люди верили в Бога). Все друг друга хорошо знали и никогда бы даже не подумали воровать у соседей. В деревне в старое время пьяниц не было, как сейчас. Были престольные праздники, собирались гости, выпивали по одной-две рюмочки и выходили на улицу: катались на лошадях, водили хороводы, пели песни. Людей забирали всегда [при большевиках — А.М.]. Не то сказал — и все! Ты уже враг! Были годы, когда голод в деревне был страшный. Люди пухли от голода и тифа. Я помню случай, когда есть в доме было уже совершенно нечего, я решила поискать в погребе, где мы раньше хранили припасы. Я надеялась найти хоть что-нибудь. Полезла в погреб одна. Там было очень темно и страшно. Конечно, то, что там раньше было, мы уже давно съели. Но я разгребала в нем землю пальцами, перерыла весь пол, все стены. Нашла две морковки. И, не разобрав какие они, не помыв, съела с великим удовольствием. Мы как-то продержались эти годы. Закон о колосках лучше не вспоминать. Лучше пусть все сгниет, чем достанется людям, считала власть. А если попался 10 лет тюрьмы… Личное хозяйство у колхозников было небольшое, много не разрешали, да налоги были такие, что обдирали колхозников до нитки. До советской власти в каждой деревне была церковь. Люди охотно ходили молиться. Но с приходом советской власти все это разрушили. Кто в колхозе жил «справно»? Да никто! Это уже потом кто-то стал выделяться. После школы я уехала в город учиться. В Кемерове окончила техникум и стала строителем. Всю жизнь работала! Но так и не удалось купить машину, отдохнуть за границей… Кого винить, что деревня живет плохо? Только власть! И только власть! Она хороших людей в деревне загубила. С этого все и началось. Остались одни лодыри, лентяи, предатели, да ловкачи, которые никогда деревню поднять из нищеты не смогут. После такого гонения и издевательства над людьми мы так и не смогли восстановить сельское хозяйство.

Док. 110

Королева Мария Федоровна родилась в 1927 г. в Тамбовской обл. Рассказ записал Лунегов Евгений в 1998 г.

Семья была большая 10 чел. Отец наш умер рано, в 42 года. Старший мой брат стал нам за отца. У него было своих трое детей, да нас пятеро. Тогда все семьи такими были. Пять детей считалось нормой. Вместе с родителями и стариками семья насчитывала 10, а то и 11 чел. Главным всегда был отец или дед. Старших очень уважали и слушались. Они детям по два раза не говорили. Их слушались с первого раза. Питались скромно: каша, картошка, борщ. Хлеб выпекала мама. В магазинах ничего не покупали. Все было свое. Одежда переходила от старшего к младшему, а от него к следующему. Младший за всеми донашивал обноски. Мы узнали, что такое голод. Это было в 1932 г. Это я хорошо помню, хоть и маленькая, вроде, была. Нас мама посылала за травой и делала потом из нее разные кушанья, даже оладьи. Кормила нас три раза в день. Но разве трава это еда?! Нам все время хотелось есть. Хорошо, что у нас была корова. Это нас и спасло. Голод был чувствительный. Не хотелось ни играть, ни веселиться. Все время хотелось спать. Мать нам все время говорила: «Да вы поиграйте, поиграйте». А мы на солнышко выйдем и лежим. Нам ничего не хотелось делать ни ходить, ни играть. Это было так мучительно! У нас говорили, что тот голод возник из-за колхозов. У людей все отобрали: скот, инвентарь, семена. Вот голод и пришел. Перед войной как-то все наладилось. В деревне люди дружно жили. Праздник настанет, все несут кушанья беднякам. Ведь и они должны празднику радоваться. Они и радовались вместе со всеми. Не чувствовали свою бедность. Все тогда были какими-то желанными друг другу. Жалели друг друга. Сейчас-то не пожалеют. Когда мы пошли в школу (нам было по восемь лет), формы у нас, конечно, никакой не было. Платья были сшиты из ситца. Но всегда они были чистенькими и аккуратными. Нам учиться очень хотелось. Помню и свою первую учительницу Софью Михайловну. Она одна вела все уроки. Привила нам честность и любовь к людям. Я доучилась только до 6 класса. А за 7 класс уже нужно было платить деньги. Поскольку нас училось в семье сразу трое, то решено было платить только за брата. А вы, девчонки, мол, и без 7 класса обойдетесь. Мы пошли работать в колхоз. Хоть мы и подростками были, но работали наравне с взрослыми. Денег нам не платили. За работу ставили только трудодни. Осенью на них мы получали продукты. Так и жили. Было, конечно, и веселье. Ведь это молодость! Сказать лишнего тогда ничего нельзя было. У нас одна женщина пришла на выборы, написала на бюллетене: «Я — за православных». На второй же день ее забрали и посадили. Как узнали, что это именно она написала — не знаю. Но она стала врагом народа. Ну, какой же она враг? Как только сказал что-нибудь не так сразу же ты враг народа. Забрали и с концами! Никто тебя больше не увидит. До сих пор не знаем, куда они подевались то ли в ссылке, то ли расстреляли. Только нет их. Поэтому люди старались не говорить ничего. Политические книги читать не разрешали… Нас дурили, а мы не понимали. Обманывали. Затуманивали всем глаза. Сейчас хорошо. Не боишься. Жизнь изменилась. Все всё понимают... Сталинские времена были очень жесткими. Много погубил он невинных людей в войну и после войны. Но мы все терпели. Думали, что он вождь, и ему все позволено.

Док. 111

Чумакова (Торгунакова) Елизавета Михайловна родилась в 1927 г. С 1949 г. живет в Кемерово. Рассказ записала внучка Князева Наталья в 1996 г.

Моего отца, Торгунакова Михаила Лавреньевича, арестовали в 1937 г. как кулака и врага народа. У нас забрали дом, 3 коровы, лошадь, овец, кур, свиней, весь инвентарь. Наш дом был самый просторный в селе. Поэтому в нем сделали школу. А больная мама (Дарья Григорьевна) и мы, ее малолетние дочери, были выкинуты на улицу. Нам разрешили жить в собственной стайке. Нас не спасло и то, что отец служил в Красной Армии, имел орден и был народным депутатом. Его осудили по 58 статье, навесив много пунктов. Из 50 дворов, имеющихся в селе, тогда раскулачили три. Арестовали отца банально. Зашли к нему ночью местные сельские активисты и сказали, что его вызывают в контору. Сразу же, по темноте, посадили в телегу и увезли. Он абсолютно ничего не успел с собой захватить. Как был в фуфайке и галошах, так и увезли. Сначала привезли в Силино, а оттуда в Кемерово. В 1942 г. пришло официальное известие, что он умер от менингита. А в 1959 г. КГБ нам сообщило, что 15 августа 1942 г. его расстреляли. Стреляли тогда кулаков в Ягуновке. Тела сбрасывали в ямы и овраги, которых там было полно. Их также жгли на кострах. Так что даже могилки от отца не осталось. Что было делать? Мама поплакала-поплакала, да и успокоилась. Тогда это воспринималось как норма! Жаловаться было некому, да и некуда. Она несколько раз ездила в Силино, подписывала какие-то бумажки, дала подписку о невыезде. Соседи от нас шарахались, как от чумных. Боялись дать даже огня. Девочек не приняли в пионеры, а потом в комсомол. На всю нашу большую семью я работала с 7 лет, толклась по хозяйству, следила за сестренками. А после ареста отца пришлось идти работать, как взрослой, в колхоз. Закон о запрете детского труда здесь не действовал. Дети вместе с взрослыми пололи колхозную картошку, капусту, ворошили, сгребали, скирдовали сено. Делали всю работу. Домой приходили еле живые от усталости. Немного отдохнешь, бывало, и на колхозный огород. У каждого был свой участочек, но он принадлежал не нам, а колхозу. На нем росли картошка, лук, у некоторых — табак (но его обычно выдирали). За эти участки очень сильно гоняли, требовали хорошего урожая. Но урожай часто пропадал без полива. Кто ж его польет, если целый день колхозник на поле или на покосе? До ареста отца мы питались хорошо: картошка, свинина, яйца, молоко, рыбы. Много солили грибов. Пшеницу сеяли сами, сами же ее молотили. Хлеба было вдосталь. Сено косили неподалеку на лугах. После ареста отца у нас начался голод. Есть стали всего два раза: только утром и вечером. Ели гнилую картошку, очистки, пустые крапивные щи, лебеду, морковку, саранки (клубни лесных лилий), отруби. Маленькие дети умирали. В войну ели еще хуже: тошнотики из мерзлой картошки или очисток, черный горький хлеб (его пекли из чего попало). Нам в нашей стайке было холодно. Из щелей дуло. Мы их затыкали, чем попало. Но не помогало. Дрова (сухостой) надо было на себе привезти из лесу. Лошадь колхоз нам не давал. В таких условиях на учебу смотрели, конечно, сквозь пальцы. Но мы все равно были одни из лучших учениц. Однако, несмотря на это, всех Торгунаковых вычеркнули из списка, когда пришла из города разнарядка на курсы комбайнеров. В нашей деревне была только четырехлетка, а в настоящую школу ездили в Елыкаево. Для учебы условий не было. Писали на полях газет сажей, разведенной в воде. Мы и жили также. Мылись и стирали щелоком, так как мыла не было. Керосина, спичек тоже не было. Носили тряпичные пимы (раньше их катали из овечьей шерсти). В 1949 г. мы переехали в Кемерово. Долгое время у нас были проблемы с паспортами. Тогда паспорта выдавались только по справкам из колхоза, а в Силино что-то нам напутали. За нами была организована слежка «органов». Мама должна была ходить и регулярно отмечаться… Я считаю, что сейчас стало лучше жить. Плохо живет сейчас тот, кто жить не умеет. Это как с кулаками. Кулаки были не вредителями. Они были настоящими хозяевами. А советская власть приучила людей не заботиться о своем будущем. К коммунистам отношусь плохо. Считаю, что как прежние коммунистические лидеры, так и нынешние политики — это не те люди, которые должны стоять у власти.

Вот так: не требовался большевикам боевой офицер орденоносец даже в 1942 г.! А потому, вместо чтоб хоть в штрафбат направить, — его просто расстреляли. Так что победа в войне, как выясняется, большевикам вовсе не требовалась. Потому люди русские так отчаянно и бились с врагом, что понимали — более опасный враг у них находится в их тылу. То есть русский народ находился между молотом и наковальней. Потому, понимая всю ответственность, которая возлагалась на него, чтобы не допустить уничтожения всего русского населения России, он так сурово и лупил немца на фронтах. Понятно, если ему только позволяли большевики чужие изорвать мундиры о русские штыки.

Док. 112

Кочетова (Романова) Пелагея Ануфреевна родилась в 1927 г. в д. Боровая нынешнего Кемеровского района. Рассказ записала Почуева Ксения в 2001 г. (г. Кемерово)

Коллективизация у меня связывается с нищетой, голодом. Во время коллективизации я была совсем маленькая. Но помню, да и родители много раз вспоминали, что до колхозов у нас было свое хозяйство, и мы жили хорошо. До коллективизации дома были хорошие, большие огороды и еще были пашни за деревней. На лошадях ездили туда работать. Все было! Жили хорошо, сами на себя работали. До коллективизации все было. Кололи овец, делали шубы, ткали. Еда была своя, держали хозяйство, излишки продавали. На столе всегда было молоко, хлеб, мясо ели по праздникам и в выходные. Инструменты покупали. Какие могли — делали сами. Сани, телеги делали сами. У дедушки по материнской линии была даже мельница. Мой дедушка ездил в г. Томск покупал там товары, а здесь продавал. Был купцом. Он умер еще до раскулачивания. А его сына во время раскулачивания забрали, как сына купца. Куда его забрали, никто не знает. Те, кого забирали, уже никогда не возвращался… Отец отказался вступить в колхоз, и нас раскулачили. Выселили из собственного дома. Забрали все: дом, скотину, хлеб, яйца, молоко, мясо… В колхозе мы работали с утра до ночи. Сеяли, пололи. Дадут рядок полоть, а у него не видно конца. Так и полешь до вечера, пока норму не сделаешь. Если сделаешь, то поставят один трудодень. В колхозе все получали мало. Кто не имел огородов, те жили бедно. Ходили побирались, и я тоже ходила побиралась. К нам (беднякам) относились сочувственно, с пониманием... У нас в деревне забирали мужчин как врагов народа. Приходили ночью, говорили: «Собирайся!» Собирали их в сельсовет и оттуда уже никто не возвращался. В 1937 г. забрали полдеревни мужиков… Работали световой день. Нам ставили трудодни. Пока норму не выполнишь, сам не уйдешь. Все делали по указанию районного управления. Потом нам за эти трудодни давали поесть. Давали всегда по-разному. Сначала колхоз рассчитывался с городом (то есть даром отдавал урожай по плану), а потом, что оставалось, делил между колхозниками. Иногда совсем ничего нам не доставалось. Каждый выживал, как умел... мы жили полуголодной жизнью. Голод повторился в войну. Ели тошнотики. Хлеб в городе был по карточкам — 800 г на человека в день, на неработающего — 200 г. В деревне и этого не было. Моя сестра работала в столовой. За счет нее и выжили, поскольку она приносила домой суп. Особенно голодали летом, до нового урожая… На колхозных полях не разрешалось собирать даже колоски. Если кто подбирал или срывал колоски, а объездчик это видел, то он забирал колоски, а тебя бил плетью, несмотря на то, был ли это ребенок или взрослый. Мы были закрепощенными. Паспорта нам не давали потому, чтобы мы не уехали в город. В городе без паспорта не давали прописку, а без прописки не брали на работу. А без прописки и без работы тебя могли засудить и отправить в заключение. После войны мы лучше жить не стали. Особенно были тяжелыми 1946 и 1947 годы. Многие тогда погибли с голоду. Хотя войны уже не было... Где-то после 1950 г. жизнь стала лучше. Какие точно ограничения на личное хозяйство колхозников, я не помню. Помню, что были непосильные налоги на молоко (220 л. с коровы в год), шерсть, яйцо (100 яиц в год с семьи). Некоторые хозяйство не держали, но сдавать налоги должны были все. На личное хозяйство времени уходило много. Бывало, придешь с колхозного поля или фермы уставшая, а нужно корову доить, скотину кормить и т.д. Все дети в деревне учились до четырех классов. А потом надо было ехать в город. В деревне было мало грамотных людей. Грамотным в деревне считался тот, кто окончил 4 класса. Желающих учиться было много, но возможности у крестьян не было, так как было много домашней работы. Когда я родилась, моя сестра бросила школу, так как со мной некому было возиться. У нас в деревне церкви не было. Церковь была за 20 км от деревни, та, что сейчас называется Никольским приходом. В церковь мы ходили по праздникам. У нас почти все веровали. В церковь шли охотно. В каждом доме были иконы, украшенные полотенцами. В то время многие церкви закрывали, поскольку правительство было против Бога. А почему так, я не знаю. К священнику мы относились хорошо, все его уважали. Родители при нас никогда не говорили о политике, да, наверное, вообще не говорили, так как боялись.

Док. 113

Бабикова Ксения Даниловна родилась в 1928 г. в д. Барановка Щегловского района нынешней Кемеровской области. Рассказ записала Лопатина Наталия в 1999 г. (спецэкспедиция фонда «Исторические исследования»), (д. Барановка)

Въезжаем в деревню. В первом, наугад выбранном дворе, спрашиваем про старых жителей деревни. Вышедшая к нам опрятная женщина в рабочей одежде с охотой объяснила, куда нам можно съездить, и сама согласилась побеседовать. Прохожу через уютный двор в добротный дом. Чувствуется в доме хозяйка: цветы на подоконниках ухожены, в доме нет пыли, чисто, воздух свежий. Сама хозяйка выглядит гораздо моложе своих лет, и ее никак нельзя назвать семидесятилетней. Прожив, как выяснилось, непростую жизнь, она не озлобилась. Прощаясь, с улыбкой все спрашивала, скоро ли, мол, за ней придут из карательных органов в связи с ее рассказом. Она, конечно, понимала, что в стране теперь многое переменилось, но страх перед властью, накопленный за долгую жизнь, не ушел. «Мало ли как бывает, — говорила она, — власть она, и есть власть». Летом 2003 г. составители сборника вновь посетили Ксению Даниловну и вручили ей свою книгу «Антилиберализм и либерализм в Кузбассе» (М., 2003. С. 103), написанную с использованием в том числе и ее высказываний.

Отца раскулачили в 1937 г. и отправили на Север. Из нашей деревни тогда многих мужиков угнали. За несколько приемов не менее 40 семей репрессировали. Мы, по привычке, это раскулачиванием называли. А деревня в то время у нас не шибко большая была. Мне тогда девять лет было. Помню, собрали их в конторе, а нас туда даже не пустили с отцом проститься. Его увели, и больше мы его не видели. Гнали отца вместе с другими мужиками до конца деревни. Мужики пешком идут, а охранники — на конях их гонят. Так и погнали по тайге в глушинку (плачет). Потом от отца письма приходили из Приморского края. Писал, что работает на известковом заводе. Подробностей, конечно, не сообщал. Оно и понятно: цензура же была. В 1942 г. от него пришло письмо, в котором отец писал, что ослеп и, что его, наверное, скоро отпустят домой. Мы его всей семьей ждали. Как мы его ждали! Как ждали! Но отец так и не приехал. И писем больше от него уже не приходило. Что с ним случилось, мы так и не узнали. Нас мама одна растила. А было у нее нас девять ребятишек. Из репрессированных мужиков никто домой так и не вернулся. Нет, подождите, один только дядя мой и пришел. Его вместе с моим отцом забирали. Он рассказывал, что тогда гнали несколько тысяч мужиков. Угнали всех на Восток строить железную дорогу. Почти все они погибли от голода и невыносимых условий труда и жизни. Из тех тысяч, по его словам, выжили только несколько сотен. А больше он ничего не рассказывал. Несловоохотлив он стал после той ссылки. В то время за лишнее слово могли снова забрать. Когда людей раскулачивали, то имущество отбирали. У нас забрали дом, амбар, косилку, коня. Нам еще повезло, так как мы получили маленький домик вместо нашего. Хоть на улице не остались. В школе нас учителя попрекали, что мы кулацкие дети. А соседи относились к нам нормально. Все оказались в одинаковом положении. У нас не оказалось ни одного человека, у которого бы не раскулачили родственника: в деревне же все друг другу — родня. Судьба по-разному распорядилась моими сестрами и братьями. Одного брата, с 1914 г. рождения, органы забрали в 1940 г. Он колхозных жеребят пас. На него написали, что кобыла отелилась, а жеребенок пропал по его вине. Брата сначала послали «гнать кубатуру» в Барзас. А потом, рассказывали, приехал «черный ворон» и его увез куда-то. Никакого следствия и суда не было. Никто его больше никогда не видел. Он пропал навсегда. А жеребенок тот потом нашелся. Он в чьем-то доме был заперт. Но властей это уже не интересовало… Старшую сестру мобилизовали на шахту «Бутовскую». Ей тогда, кажется, еще и 18 лет не было. Она вагонетки катала. Задавило ее там. Другая сестра в колхозе работала. Обуть ей нечего было, она босиком и работала. Простыла и умерла. Мама работала в колхозе, и мы ей помогали. Я травку на поле дергала, еще совсем маленькая была, отец тогда с нами еще жил. Тогда дети работали в колхозе как взрослые. Соберут ребятишек 7–9-летних и отправят на прополку поля. Нас, ребятишек, не отпускали на ночь домой. В кустах, около поля, стояла будка, мы в ней и ночевали. Рано утром вставали и шли в поле работать. Хоть и маленькая была, а тяжело было, уставала. Да и питались плохо. Наварят нам на поле картошку, кисель овсяной и хлеба 200 грамм на день дадут [это как в блокадном Ленинграде! — А.М.]. Никакой войны тогда еще не было. А когда я чуть подросла, уже поля корчевала, снопы вязала. В колхозе мы работали по многу часов. За работу нам записывали трудодни, на которые в конце года выдавали муку или зерно. Денег нам не полагалось. Жили впроголодь и до войны, и во время, и после войны. Женщины собирали после уборки урожая с полей картошку, зерно и еще что-нибудь для своих детей. За это их сажали в тюрьму как расхитителей социалистической собственности. Мама рассказывала, что одна бабка взяла из колхоза охапку сена для своей коровы. Отобрали сено у бабуси, чуть не побили. Не сослали ее, слишком старая была. Еще разные такие случаи были. Мясо мы не ели. Да откуда у нас, у колхозников, мясо, масло? Даже тот, кто корову держал, этого не ел вдоволь. Налоги нас душили! Ох, как душили! Все нужно было сдать государству. Себе оставались крохи. Мы сдавали добротные продукты, а сами ели всякую траву-лебеду. А в войну детям, как иждивенцам, не полагалось хлеб выдавать. Мама в 1944 г. чуть не умерла с голоду. Свои рабочие 200 г делила с моей младшей сестрой и с детьми родственников, которые у нас тогда жили. Но в колхозе не все бедствовали. Конторские и начальство жили хорошо. Они и питались, и одевались лучше, чем колхозники. Работали не так, как мы в поле — от зари до зари. Мы сами пряли, ткали. В магазинах купить нечего было, да и денег не было у колхозника… Знаете, что интересно, в колхозе хоть голодно жили, тяжело было работать, но с песнями на работу и с работы ходили. Народ веселый, добрый был, не то, что сейчас. Пели, наверное, потому, что это родители в нас вложили. Старые традиции соблюдали. Мама говорила, что раньше, в старину, люди часто пели. Истребили в нас традиции предков! Нам даже в Бога запрещали верить. Я вот сегодня не знаю, верующая я или нет. В церкви в войну зерно держали. После войны клуб там сделали, а потом ее подожгли, и она сгорела. Старушки всегда церковные праздники отмечали Пасху, Крещение, Рождество, Масленицу… Многие не приветствовали создание колхозов. Но все равно все работали и молчали. Кто недоволен, того быстро по этапу отправят. После войны ходили слухи, что колхозы распустят. Но этого не произошло. Во время войны думали, быстрей бы война закончилась. Думали, Гитлер в наших бедах виноват. Война закончилась, Гитлера уничтожили. И что? Как жили плохо, так и жили! Конечно, не в таком уже голоде… В школе нас заставляли вступать в пионерию. Но мы с подругами туда не пошли. Почему-то не захотели. И в комсомол, и в партию я не стала вступать. Боже, упаси! Бог спас от такой чертовщины! В 1947 г. я вышла замуж. Мужик мой в колхозе работал. Дадут на человека 8 кг муки, и растягиваешь ее, чтобы на месяц хватило. Но мы как-то жили. Привыкли ко всему. Сейчас сама удивляюсь, как мы выжили! Как-то так получилось, что мы с подругами со своими будущими мужьями не дружили, просто сходились и все. Некогда было дружить. Как-то не до свадеб было. Мой — с армии пришел, мы с ним и сошлись. И прожили вместе 50 лет. Когда замуж вышла, долго жили с мамой. У нас уже родилось пятеро ребят, мы только тогда смогли купить себе ма-а-аленький домик. Потом нам дали дом, да такой холодный, что вода замерзала. Дом, в котором сейчас живу, мы купили в конце 70-х, и тогда же более-менее стали обзаводиться мебелью, более приличной одеждой. Я — человек немолодой. И вижу, что неправильно люди живут. Воруют много. Все разворовали. А может, и воруют потому, что смысла в работе не видят. Это мы работали. А они на нас смотрят и говорят, что хоть работай, хоть не работай, все равно добра не наживешь… Знаешь, милая, разговорилась я с тобой. Старое вспомнила. И вижу, что ни одного яркого воспоминания мне из своей жизни что-то не приходит. Пожелаю ли я детям такой судьбы? Господи, помилуй! Наши дети уже не увидят нормальной жизни. Внукам бы она хоть досталась! Я им желаю, чтоб они жили не так, как мы. И войны чтоб не было. Пусть лучше нас живут! Наговорила я тут тебе на свою шею. Вот придут и уведут. Скажут, наболтала бабка лишнего. Деда же увезли! Боюсь ли я? А ты как думаешь? Конечно. Ой, заберут меня, заберут (смеется).

Вот теперь и начинаю понимать своего папаню — Премудрого Пескаря большевицкого лихолетья. Он ведь также ушел из деревни служить в армию после войны. И вот почему в деревню он уже не вернулся: он понимал — что его ждет по возвращении домой. А потому, дабы не угодить обратно в колхоз, понимая — какая там распрекрасная советская жизнь ему уготовлена комиссарами, сказался закончившим 8 классов, хотя закончил только 5. Да и в 5-й-то класс он ходил один из всей деревни за 10 км. Но началась война, а потому учеба стала уже невозможной: в ту пору не то, что за 10 км, уже сразу за околицей зимой могли сожрать волки. Про голод во времена войны «за колоски» партии и правительства, которая началась в начале 30-х и закончится лишь в середине 50-х, он мне рассказывал. Но говорит, в деревне, несмотря на голод, жили весело — песни пели. И вот нам странным сегодня кажется: коль такая задача стояла у большевиков — народ русский под корень уничтожить — почему это им все-таки не удалось? А ответ сегодня найден. Что выясняется, при задержке дыхания, то есть во время того же песнопения, организм требует раз в 5 меньше еды, чем при молчании. И вот, кстати, от чего выжил в док. 107 голодный мальчишка, целыми днями орущий: «Есть хочу, есть хочу!» И, что второе, необыкновенная набожность крестьян. Отец мой, хоть и являлся членом КПСС (офицеров всех обязывали вступать в партию), перед любым делом говорил: «Ну, с Богом!» И крестился, как умел. Понятно, в деревнях все были таковыми. А на сегодня уже вычислено, что и молитва представляет собой дополнение к еде. Серафим Саровский, например, питался пару раз в неделю. Да и то — снытью — то есть травой. И ничего — так жил годами, проводя все это время в молитвах. Так вот, наелся мой отец первый раз в своей жизни уже находясь в военном училище. Наелся одной соленой селедки без хлеба, не зная о том, что потом будет сильно хотеться пить. А вот пить как раз и нечего было. Он тогда чуть не умер. И вот что интересно, он, пошедший учиться из 5-го класса в 9-й, затем еще и помогал своим сверстникам, благополучно закончившим 8-й. А потом еще и институт закончил. Мало того, в своей дипломной работе скрепер разработал, не имеющий аналогов. В деревню, понятно дело, он уже больше не вернулся, распрекрасно понимая — какая жизнь его там в советском колхозе поджидает. Кстати, о своем голодном детстве он мог мне и не рассказывать — у него ребра торчали как крылья у птицы в разные стороны, показывая, что в детстве он сильно голодал и у него был вспухшим от голода живот. Так ребра торчащими и остались до самой его смерти. Вот что такое большевизм в деревне. И если мы не осудим большевизм в качестве геноцида, много более опасного для человечества, чем даже фашизм, то он, а вместе с ним и все его «прелести», обязательно повторится.

http://www.proza.ru/2017/12/27/1866


Источник →

Опубликовано 18.03.2019 в 22:00
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Как в кухню на 6 метров вмес…

Как в кухню на 6 метров вместить все необходимое: секреты комфортной и функциональной планировки

23 янв, 16:00
+2 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Изящный светильник из изолон…

Изящный светильник из изолона своими руками

28 янв, 16:00
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Простейший способ починить б…

Простейший способ починить бегунок, который сэкономит массу денег

22 янв, 16:00
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
3 неожиданных способа выращи…

3 неожиданных способа выращивания зеленого лука

10 фев, 12:00
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Потрясающий ужин из доступны…

Потрясающий ужин из доступных продуктов: вкусно, сытно, необычно

21 янв, 12:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Секрет домашнего пятновыводи…

Секрет домашнего пятновыводителя, который удалит даже старое пятно

21 янв, 14:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Поднятые грядки: удобно, пра…

Поднятые грядки: удобно, практично, результативно

20 янв, 20:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Пара веток и клубок ниток — …

Пара веток и клубок ниток — и фантазийный декор готов

21 янв, 10:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Узнав, зачем старый глобус п…

Узнав, зачем старый глобус поместили в тазик, вы захотите сделать так же

21 янв, 18:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Наши Люди

1925 пользователям нравится сайт cpykami.mirtesen.ru

Лучшее за неделю
Функциональный органайзер для шарфов и поясов из простой вешалки

Функциональный органайзер для шарфов и поясов из простой вешалки

Организовать удобное хранение поясов, шарфов и других аксессуаров можно с помощью одной простой и удобной вещи, которую очень легко сделать своими руками. С функциональной вешалкой больше не придётся тратить время на поиск нужных аксессуаров в неудобной коробке, теперь они будут аккуратно…

13 фев, 18:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
История необычного переезда семьи: вместо отдельной комнаты свой собственный дом

История необычного переезда семьи: вместо отдельной комнаты свой собственный дом

Устав от шума и суеты большого города, Кели и Райан Брикеты вместе с двумя своими детьми-подростками решили переехать за город. Однако семья решила подойти к переезду очень необычно: они организовали свое собственное небольшое поселение, состоящее из 6 небольших домиков. Первоначаль…

13 фев, 20:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Ультрамодная джинсовая куртка с гипюровыми вставками за 5 минут!

Ультрамодная джинсовая куртка с гипюровыми вставками за 5 минут!

Джинсовые куртки — настоящие долгожители нашего гардероба, однако даже их беспощадная мода берёт в оборот. Тренд сегодняшнего дня — сочетание грубого денима и тонкого тюля, украшенного вышивкой. Этот дуэт делает повседневную вещь яркой и дерзкой. А стать обладательницей такой ультрамодной…

14 фев, 08:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Сейчас обсуждают
20 милых бабушек, которые изменили свои седые волосы на яркие образы. Возраст это просто число!

20 милых бабушек, которые изменили свои седые волосы на яркие образы. Возраст это просто число!

Какими мы привыкли видеть бабушек? Чаще всего, это скромные старушки с седыми волосами, или головой, покрытой платочком, которые выделяются только своим почтенным возрастом и доброй улыбкой. Однако для некоторых пожилых женщин возраст — это просто цифры, но никак не состояние души. Эт…

14 фев, 20:00
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Скачет стиральная машинка? Вот простое решение проблемы

Скачет стиральная машинка? Вот простое решение проблемы

Отслужив верой и правдой долгие годы, стиральная машинка, не смотря на исправную работу, начинает «скакать» во время стирки и особенно — режима отжима? Это ещё не значит, что нужно покупать новую машинку или же относить старую в ремонт. Устранить эту проблему вы можете за считанные минуты…

8 янв, 14:00
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Нежнейший шоколадный чизкейк без выпечки и лишних хлопот

Нежнейший шоколадный чизкейк без выпечки и лишних хлопот

Нежнейший, тающий во рту и шоколадно-сливочный чизкейк стоит того, чтобы хотя бы раз его приготовить. Тем более, что в приготовлении вам даже не понадобится духовка! Чизкейк не содержит в своём составе желатин, а сам рецепт очень простой и интуитивно понятный. Опробуйте этот вкуснейший де…

18 дек 19, 12:00
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0